Исаев Руслан Ибрагимович, мл. науч. сотр. лаборатории нейрогериатрии
Москва
Isaev Ruslan I., Junior Researcher, Laboratory of NeuroGeriatrics
Moscow
Воробьeва Наталья Михайловна, д-р мед. наук, старший научный сотрудник лаборатории клинической фармакологии и фармакотерапии
Москва
Vorobyeva Natalia M., MD, PhD, Senior researcher, Laboratory of Clinical Pharmacology and Pharmacotherapy
Moscow
Мхитарян Элен Араиковна, канд. мед. наук, доцент кафедры болезней старения, заведующая лабораторией нейрогериатрии
Москва
Mkhitaryan Elen A., MD, PhD, Age-Related Diseases Department
Moscow
Мараховская Елизавета Андреевна, студентка 5-го курса Института мировой медицины
Москва
Marakhovskaya Yelyzaveta А., 5th year student, Institute of World Medicine
Moscow
Ткачева Ольга Николаевна, член-корреспондент РАН, д-р мед. наук, профессор, директор
Москва
Tkacheva Olga N., MD, PhD, professor, corresponding member of the Russian Academy of Sciences, Director
Moscow
Цель. Изучить взаимосвязи между уровнем витамина D и наличием и степенью выраженности депрессии у лиц в возрасте ≥ 90 лет, проживающих в стационарных учреждениях социального обеспечения (СУСО).
Материалы и методы. В одномоментное поперечное исследование были включены 351 человек (25% мужчин) в возрасте 90–104 (медиана 92) года, постоянно проживающие в СУСО г. Москвы. Для выявления депрессии использовали гериатрическую шкалу депрессии (Geriatric Depression Scale, GDS-15); вероятную депрессию диагностировали при сумме баллов ≥ 5. Уровень витамина D (25-гидроксикальциферола) определяли в сыворотке крови методом хемилюминесцентного анализа на микрочастицах; норма 30–100 нг/мл.
Результаты. Депрессия диагностирована у 67,2% долгожителей. Уровень витамина D варьировал от 3 до 36 нг/мл
(медиана 6; интерквартильный размах 5–8) и соответствовал норме менее чем у 1% долгожителей, при этом у 83% имел место выраженный дефицит. У долгожителей с депрессией уровень витамина D был значимо меньше, чем у долгожителей без депрессии (абсолютная разница медиан 2 нг/мл; р < 0,001). Однофакторный регрессионный анализ показал, что у институализированных долгожителей витамин D обладает протективным эффектом в отношении депрессии: при увеличении уровня витамина D на каждый 1 нг/мл шансы иметь депрессию снижаются на 14% (ОШ 0,86; 95% ДИ 0,81–0,92; р < 0,001). При внесении в регрессионную модель поправок на возраст, пол, наличие детей, уровень образования и физической активности ассоциация между витамином D и депрессией сохраняла свою значимость, при этом идентифицировали 2 независимых предиктора депрессии с протективным эффектом: витамин D (ОШ 0,86; 95% ДИ 0,80–0,93; р < 0,001) и высокий уровень физической активности (ОШ 0,47; 95% ДИ 0,27–0,81; р = 0,007). ROC-анализ подтвердил наличие взаимосвязи между витамином D и депрессией: уровень витамина D ≤ 12 нг/мл предсказывал наличие депрессии с чувствительностью 71%, специфичностью 70% и диагностической точностью 71%. Площадь под ROC-кривой, равная 0,666, указывает на удовлетворительное качество модели. Однофакторный регрессионный анализ показал, что при уровне витамина D ≤ 12 нг/мл шансы иметь депрессию выше в 5,6 раза (ОШ 5,60; 95% ДИ 2,47–12,70; р < 0,001).
Заключение. Выявлены ассоциации между витамином D и наличием и степенью тяжести депрессии у долгожителей, проживающих в СУСО г. Москвы.
Aim. To examine the relationship between vitamin D levels and the prevalence and severity of depression in people aged ≥90 living in the nursing homes.
Materials and methods. A cross-sectional study was conducted on 351 people (25% men) aged 90-104, with a median age of 92, who were permanently residing in Moscow nursing homes. The Geriatric Depression Scale (GDS-15) was used to detect depression, with possible depression diagnosed at a score of 5. Vitamin D (25-hydroxycalciferol) levels were determined in blood serum using chemiluminescence analysis on microparticles, with normal levels ranging from 30 to 100 ng/ml.
Results. Depression is diagnosed in 67,2% of the oldest old. Vitamin D levels range from 3 to 36 ng/ml (median 6, interquartile range 5-8), and less than 1% of those with the highest vitamin D levels have a vitamin D deficiency. The absolute median difference in vitamin D between the oldest with and without depression is 2 ng/ml (p<0.001). A single-factor regression analysis shows that vitamin D in the institutionalized oldest old has a protective effect on depression: increasing vitamin D levels per 1 ng/ml reduces the chance of depression by 14% (OR 0,86; 95% CI 0,81-0,92; p<0,001). After adjusting for age, sex, children, education, and physical activity in the regression model, the association between vitamin D and depression remains significant for both vitamin D and high levels of physical activity as predictors of depression with protective effect: vitamin D (OR 0,86; 95% CI 0,80-0,93; p<0,001); high level of physical activity (OR 0,47; 95% CI 0,27-0,81; p=0,007). ROC analysis confirms a correlation between vitamin D and depression. Vitamin D levels ≤12 ng/ml predict depression levels with 71% sensitivity, 70% specificity, and 71% diagnostic accuracy. The ROC-curve area below 0.666 indicates a satisfactory model quality. The single-factor regression analysis shows that the chances of depression are 5,6 times higher at vitamin D levels of ≤12 ng/ml (OR 5,60; 95% CI 2,47-12,70; p<0,001).
Conclusion. Associations between vitamin D and the presence and severity of depression among the oldest old living in the nursing homes in Moscow have been identified.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.